- Эм, простите, доктор Фостер? – спросила Хайди, одной рукой приоткрыв дверь, а другой прижимая фирменный желтый блокнот к груди. Она чувствовала, как горят ее щеки, хотя она еще даже ничего такого и не сказала. – У меня звонок для вас…

- От кого? – спросила Фостер, оторвав взгляд от стопки бумаг; ярко-розовый маркер зажат в ее руке.

- Мартин Данфорс, - выдохнула Хайди. Ее глаза блуждали по комнате, избегая доктора Фостер и доктора Лайтмана, который, по всей видимости, спал в кресле прямо напротив нее.

- Я не знаю, кто это, - Джиллиан посмотрела на Кэла и нахмурилась, когда тот пожал плечами; его глаза были закрыты, а руки скрещены на животе.

- Он из…, - начала Хайди, ногтями вцепившись в край блокнота. – Он из Плейбоя.

Кэл немедленно открыл глаза, в то время как Джиллиан посмотрела на нее; ее брови слились с волосами. – Прости, что?

Вот сейчас щеки Хайди действительно пылали.

- Он из Плейбоя. Они делают фотосет – эм, выпуск, - про Вашингтон. «Самые горячие штучки на Холмах».

- Она это сделает.

- Заткнись, Кэл. И… они хотят меня?

- Они хотят вас. Он сказал, у компании появилось много эфирного времени.

- … всегда пожалуйста…

- И Америка знает, кто вы… и , эм, цитата, им нравится то, что они видят.

- Она это сделает.

- Кэл.

- Мне его соединить?

- Нет.

- Да.

- Нет.

- Возьми номер.

- Не бери номер, Хайди, - сказала Фостер, наблюдая за тем, как Кэл вскочил со своего места.

- Возьми номер Марти, Хайди. А теперь иди, - он проводил сотрудницу из комнаты. – Хорошая девочка.

Кэл повернулся назад к Джиллиан и усмехнулся тому, как она выпрямилась; легкий румянец покрывал ее щеки.

- Ты должна сделать это.

- Нет, не должна.

- Ну, давай же! Только представь…

- Не вижу необходимости. Я думаю, твоего воображения хватит на нас обоих.

- Не это важно. Америка думает, что ты горячая штучка, Джиллиан. Америка.

- Нет, - она надела колпачок на маркер и кинула его в ящик, собрала обертки от леденцов и пустую банку из-под напитка, - лишь бы занять свои руки и иметь возможность выйти из офиса.

- Почему нет? – он следовал за ней по пятам. – Нет, серьезно, почему нет?

- Почему…? Потому что это унизительно, неприятно и, в конце концов, низко. Я не хочу становиться Пэрис Хилтон.

- Пэрис не снималась в Плейбое, - заметил Кэл с довольным видом.

Она резко развернулась, чтобы посмотреть на него.

- А ты знаешь об этом, поскольку…?

- Эмили… смотрит Е!... Ким Кардашьян! Она снималась в Плейбое! Она вообще…

- Кэл.

- Ты права, прости. - Он не отставал от нее ни на шаг. – Любимая, ты должна это сделать.

- Я буду осмеяна всем округом! Никто не будет воспринимать меня всерьез, я больше никому не смогу посмотреть в глаза! Моя карьера будет загублена. И я вообще не могу поверить, как я имела тот разговор…

- Ну, у тебя могла бы быть совершенно новая карьера…

- Кэл. – Она завернула за угол, и многозначительно подняла палец, как символ новой, существенной причины, пришедшего ей на ум.

- Я знаю Президента Соединенных Штатов Америки!

- Джеки О была замужем за Президентом и снялась в Хастлере.

- Она была в отпуске, и они напечатали паппараци-фото ее в бикини.

- Эм, ну да…

- Что происходит? – Спросила Торрес, пока Локер закрывал за ними дверь; оба присоединились к группе.

- Фостер снимается в Плейбое.

- Нет, не снимаюсь!

- Что, они спрашивали тебя?

- Спасибо за удивление в твоем голосе, Риа, - кинула Джиллиан через плечо, ее щеки запылали еще ярче.

- Простите, просто я никогда не знала Банни раньше…, - Торрес улыбнулась ухмылке Кэла.

- Этого никогда не будет! – Фостер завернула на кухню и, вздохнув, выкинула весь мусор в контейнер.

- Ну почему нет? Джиллиан, тебе 43, - сказал Кэл, в то время как она отстранилась от него. В ее глазах, кроме пренебрежения, он заметил интерес. – Плейбой продает около 3 миллионов экземпляров в месяц, и они думают, что ты, разведенный психолог, привлечешь 15-летних мальчишек по всей стране. Прими это. Живи этим. Да ты горячая штучка!

- И представьте выражение лица вашего бывшего мужа, когда он услышит, что вы снимаетесь для Плейбоя, - добавила Торрес на прощание. Она усмехнулась виду Локера, который до сих пор стоял посреди коридора с дурацкой ухмылкой на лице. Кажется, его переклинило после слов Кэла.

Лайтман ухмыльнулся, в то время как Джиллиан, казалось, получала удовольствие от представления лица Алика.

- Ну, так ты сделаешь это?

Она рассмеялась.

- Кэл. Кэл, Кэл, мой дорогой, милый Кэл, - она положила ладонь ему на грудь и оттолкнула; ее губы дрогнули, когда он врезался в стол. – Мне не нужно, чтобы Америка сказала мне, что я горячая штучка, - ко всему этому она добавила покачивание бедрами. И кинула, уже уходя. – Я и так это знаю.